Когда не знают, о чём писать, о погодe пишут (с)


Итак, уважаемые путники, настало время поведать вам историю о Максиме Валерьевиче Соболеве.
Я долго собиралась с духом, и руки наконец-то дошли до клавиатуры.
Не смею задерживать — сразу же начинаю рассказ об этом молодом человеке.


Максим родился 15 февраля ****г. В Англии, город Манчестер. Его родители — Валерий и Люсинда (Люси) Соболевы (девичья фамилия матери — Скарлетт) — были несказанно рады своему первенцу и с самого раннего детства вкладывали в мальчика всю свою любовь, силы и воспитывали его по последнему слову техники.
Пожалуй, осветим родословную нашего героя.

Отец Максима родился и до 23 лет проживал в России, в Санкт-Петербурге. С отличием закончил факультет юриспруденции, что помогло ему практически сразу после выпуска из ВУЗа поехать в Англию для работы/создания своего дела-бизнеса. Благодаря знаниям и удаче у молодого Валерия стало всё получаться, и поэтому новою жизнь он начал именно в Англии. Через год своего проживания там, в 24 года, познакомился с девушкой по имени Люсинда, его ровесницей и, можно сказать, коллегой.
Мама Максима в своё время также выучилась на юриста, но данная профессия не очень-то её привлекала — она была творческим человеком, подающей надежды художницей (следует отметить, что отец нашего героя тоже был не равнодушен к искусству, но лишь в качестве зрителя). Параллельно с учёбой в ВУЗе Люси ходила на художественные курсы, была знакома с преподавателями живописи из различных университетов. Несколько её картин даже были отобраны на некоторые английские выставки искусства. Всё вышесказанное помогло ей устроиться преподавателем в Манчестерский Университет по направлению живописи. Кстати, существует семейная легенда, что предки Люси в-каком-то-там-поколении тоже были русскими.

Время шло; и через три года после знакомства Валерий сделал предложение Люсинде Скарлетт, после чего в одном из крупнейших городов Англии образовалась семья Соболевых (#норма).
Отмечу, что Валерий и Люсинда (по настоянию, естественно, Валерия) устроились также в одну компанию и вместе начали продвигаться по карьерной лестнице и грести бабло, образовав достаточно сильный деловой дуэт. Впрочем, занятие бизнесом не мешало Люси заниматься живописью и параллельно преподавать в ВУЗе.

В общем, родители Максима были людьми добрыми и способными, деньги зарабатывали только честным трудом и очень любили своего сына, своё дело и жизнь. У Максима самые-самые лестные и светлые воспоминания о маме и папе.

Когда родился Максим, его родители прикупили двухэтажный, большой дом практически в центре Манчестера и начали потихоньку его обустраивать отменной жидкокристаллической плазмой, кожаными диванами и пр., пр. Поэтому Максим жил не только в любви, но и в обеспеченности — что, имхо, очень хорошо.

В детстве Максим был ребёнком спокойным и усидчивым; ему не то чтобы тяжело давались знакомства и общение с другими ребятами, но он был замкнут и тих гораздо сильнее других детей. Беганью по улицам с местными мальчишками Макся предпочитал размеренные прогулки с папой, шумным играм — передачи про животных, книжки с картинками и времяпрепровождение в маминой мастерской, залитой светом, среди полотен и красок. Кстати, талантом и увлечением мальчик пошёл именно в маму — в детстве он любил всё, что было связано с живописью, а главное — лепкой из чего-нибудь.
В целом Максим был мальчиком здоровым и очень смышлёным, но вот зрение подвело: в детстве оно было порядка -5, а затем испортилось и до -7. Поэтому с детства Соболев младший приговорён к очкам.

Мальчик рос, и в семь с половиной лет его отдали в школу, в которой он проучился до 18 (естественно, как и у всех британцев этому предшествовали ещё два года обучения и экзамены для перехода в новую школу). Школа была государственная, но достаточно элитная — будучи более взрослым юношей Максим существовал в одном классе с «богатенькими сынками» впрочем, такими же богатыми, как и он сам. В классе у него были хорошие отношения с ними, одно время они даже считались с друзьями, но в целом ребята были с небольшой гнильцой, так что Максим не очень-то по ним и скучает скучает он разве что по своей молодости.
К слову, в школе большая часть и учителей, и учеников называли его Максом, а не Максимом, потому что для англоязычных так привычнее.

Каждые летние каникулы отец брал Максима в Россию, в Петербург (естественно, у мальчика, можно сказать, было две Родины и два родных языка), в сравнительно небольшой с десятикомнатную квартиру дом, купленный и отделанный специально для папы с сыном. Поначалу Максим не понимал, что может быть страшного в перелётах в самолёте, а затем стал побаиваться, но вида не подавал.
Естественно, по приезду мальчик навещал свою бабушку, которая всегда старалась накормить, ибо «внучек гремел костями». Деда по папиной линии у Максима не было.
Кстати, в своё время Максим даже подружился с одним мальчиком из Питера, а потом, став старше, зарегистрировался в русскоязычном «vk» (кому интересно: vk.com/dead_boy_m).

Чем взрослее становился наш герой, тем сильнее давала о себе знать его тяга к искусству. Заваленная книгами комната, наброски в тетрадях и альбомах, каждодневное наблюдение за тем, как рисует мама, разговоры с ней о тех или иных художниках/материалах, первые попытки лепки из скульптурного пластилина и пластика. В общем, для того чтобы понять, что в семье растёт скульптор, много времени не потребовалась.

В подростковом возрасте Максим, помимо занятий художественной самодеятельностью с мамой и обучения в школе, как и все пытался найти себя и прочее-прочее. От этого — интерес к неформалам, проколотая в 15 лет бровь и попытка ходить на танцы. К сожалению, танцами он прозанимался всего две недели, ибо, цитирую, «музыка на занятиях была отвратительная». Однако двигается Максим замечательно, талант не пропьёшь.

Как вы, дорогие путники, можете заметить, до 18 лет у этого юноши всё было чудесно. Да и будущее ему было уготовано пресветлейшее, если бы не одно но…

В 18 лет Максим, как и хотел, поступил на художественное отделение Манчестерского Университета (да, там, где преподавала его мама), чтобы впоследствии стать величайшим скульптором.

Первого сентября был тёплый и солнечный день, и Максим предвкушал начало новой жизни. К нему, э, на линейку заехали родители, помахали издалека и улыбнулись, наверняка с мыслями о том, что их дорогой мальчик стал уже совсем взрослым. Затем Соболевы старшие отправились по делам на работу, в компанию.

И после своих первых занятий в ВУЗе ничего не подозревавший Максим отправился домой, но родителей в нём не оказалось. Зазвонил мобильный — по ту сторону трубки был Роджер, хороший друг семьи, первый помощник в делах родителей на работе и, плюс ко всему, крёстный отец Максима. Рассказал он вот что: практически сразу после того, как родители ушли с торжественной линейки, их убили. По предполагаемой и самой разумной версии — конкуренты-недоброжелатели, захотевшие убрать удачный союз.

Максиму родители оставили теплейшие воспоминания из детства, прозвище — волчонок, два дома (в Англии и Питере) и карточку с несколькими миллионами рублей.
Пять лет, проведённые в ВУЗе, Максим почти не помнит. Всё время после похорон родителей затянуто мраком. Лишь клочки: как жалели его преподаватели и по совместительству коллеги матери; ежедневное скучание по родителям, строгое и непривычно печальное лицо Роджера, обещавшего помогать; как на втором курсе Максиму в специальном порядке начислили стипендию «как способному студенту»; как вместе с ребятами с факультета он ставил танцы и отдавал этому всего себя; килограммы пластилина, глины и искусственного камня. То, как пришлось говорить своим бабушкам о смерти их детей (к слову, мать Люсинды незадолго до трагедии похоронила и своего мужа). Словно абсолютно выпавшие шесть-семь лет из жизни, воспоминания о не-поцелуях и не-встречах со своей любовью и друзьями и страх, что когда-нибудь из-за виртуальных рублей его уберут тоже. От этого — желание убежать и скрыться.

О д и н о ч е с т в о

После обучения Максим на полтора года устроился преподавателем в Университет, а затем, в двадцать пять лет, принял решение уехать в холодный, успевший стать чужим Санкт-Петербург. Непременно поездом. И всё-таки стать на своей второй Родине великим скульптором.

Переезд.


Bryan Adams – Sound The Bugle


Повествование от лица Максима


Холодно и снежно; холод — повсюду, снег — у меня в глазах и внутри.


Поутру в Англии было прохладно и солнечно, даже радостно, я бы сказал. Всем, но не мне; не хотелось просыпаться, вставать, завтракать да и попросту двигаться; мечтал о том, чтобы вновь зарыться лицом в подушку, постараться не пропустить два-три тёплых, тяжёлых сонных вдоха и заснуть, забыв о билетах в Лондон и в Россию, о том, что со мной случилось. О том, что я вообще есть где-то среди 6.999.999.999 людей. Что я — последний из них.

Мама с папой смотрели на меня добрыми и светлыми глазами с пыльных, мутных фотографий; я давно хотел положить все рамки, все фотографии вниз лицом, но взял их в руки и, не протирая от пыли, уложил в сумку. Когда-нибудь я смогу укрыться от этих снимков и взглядов. Надеюсь.
Наверное, именно родители вновь подняли меня с постели.

Теперь даже Университет не ждёт меня.

Не хотелось думать, а тем более вспоминать о чём-то.

Завтраку я предпочёл картины и свои работы в мастерской. Картины как всегда сияли, ощущение, будто они были даже рады мне; казалось, скульптуры были напуганы вместе со мной. А картины больше ничего не боялись — они пережили все свои страхи и теперь, даже после смерти мамы, их создателя, они могут улыбаться. Я укрыл их, погладил, ненадолго прислушался к ним. Моё сердце не билось с ними в такт.

Я взял одну картину с собой — она сама глубокая, у неё душа шире, у неё воспоминаний светлых больше. Возможно, поэтому она на самом деле самая грустная.

«Город Рекурск» © — мне кажется, это от слова «рекурсия». Значит, дороги «Манчестер-Лондон-Париж-Москва-Санкт-Петербург и Санкт-Петербург-Москва-Париж-Лондон-Манчестер» закончатся только вместе с моей жизнью, но, я думаю, ещё целую вечность будут сниться мне в посмертных снах. Эти дороги всегда будут вперёд и будут каждый раз вести меня к прошлому. Но его уже никто не вернёт.

Хотелось потерять очки, чтобы не видеть, который пошёл час, и поэтому не попасть на поезд; чтобы научиться лепить скульптуры с закрытыми глазами — по памяти, ощущая пальцами каждую ошибку и изгиб, наконец-то прочувствовать душу каждой работы; чтобы не увидеть, как кто-то убивает меня.
Но я снова надеваю очки, потому что ещё не всё потеряно; а это потому, что ещё не всё найдено.

Было страшно не-уезжать

Я бы не хотел падать, не хотел бы видеть, что там, выше облаков — поэтому выбрал поезд, а не самолёт.

Я пообещал Манчестеру, дому, пообещал укрытым чехлами картинам ещё не раз к ним вернуться. Пообещал это и самому себе. Мисс Томпсон (соседка) же поклялась не забывать о моём прошлом, скрытом в этих вещах. Интересно, что из прошлого я бегу также в прошлое: к тому дому, который когда-то был светлым и каждые новые летние каникулы непривычным. Но это вовсе и не побег от прошлого, это просто побег.

Роджер лишь напугано, с сожалением глядел мне вслед. Ненавижу называть его «Роджер», потому что я с ним не на «ты».

Россия была ничем мне не обязана, а Англия уже не могла меня спасти. Но и Россия тоже. Россия могла укрыть — но не спасти. Почему-то граница Англии с другими странами была очень важна для меня — это как граница между тобой, твоим внутренним миром, снова тобой и обществом, другими людьми. Но я был напуган Англией, как бываешь напуган своими мыслями и мечтами. Но я не был уверен, что Россия не нагонит на меня страха.

Поезд был чёрный и большой; смутившись, помявшись сминуту, я вступил на первую ступеньку, затем на второю и как будто против собственной воли прошёл в свой вагон. Было страшно оставаться в Англии, но и уезжать из неё не менее страшно. Чувство страха перед чем-либо и не должно было исчезнуть, Россия могла лишь обезопасить на время, но не избавить от страха.

Я ехал один, и когда поезд, мерно пыхтя и покачиваясь, пересёк границу Англии, у меня с губ сорвался вздох, и я задремал.

«Если ты всё ещё здесь, есть два выхода: аэропорт и вокзал.
Эмигранты с жирными чемоданами, моя новая тёплая куртка,
Да ты и сам всё знаешь, привет из Санкт-Петербурга!»
© — это было со мной всю дорогу.

Короткие пересадки, остановки, десятки городов и стран — всё быстро, размыто и мельком.

Прошли, наверное, одни сутки, и я потерял счёт тому, сколько раз проваливался в полудрём и сколько приёмов пищи я пропустил. Спать хотелось до безумия, но было ощущение, будто сил на то, чтобы заснуть, не осталось. Очки запотевали.

Книги, которые я взял с собой, не могли мне ничего рассказать — они молчали, не понимая, чего же мне нужно. Цвета картины поблёкли, но главное, чтобы где-то здесь, в вагоне, на ветру сама картина не потеряла своих воспоминаний и сердца. Я уже не мог утратить своих воспоминаний, а за сердце немного волновался. Оно ещё должно кого-то найти, что-то узнать, что-то сохранить и не потеряться в вагонах. Вагоны, поезда — они похожи на связь; и должны ещё с кем-то меня связать.

Заканчивались вторые сутки.

Я запрокинул голову и полуоткрытыми глазами смотрел в окно — уже Россия, куча снега, этот снег залеплял окна, наполнял глаза своим отражением, падал, валил, сбивал с ног отрывки моих воспоминаний; раньше я был в России только в летних месяцах, поэтому снег никак не напоминал о счастье. Холод. Тысячи мгновений, и все быстрые, все острые и непонятые мной. Если бы я не писал, а говорил это, то изо рта бы шёл холодный, густой белый пар, а голос бы был писклявый, надорванный, неспокойный.

По дороге из Москвы до Петербурга заснул.

Потом меня разбудили — пора сходить с поезда.

В Санкт-Петербурге был поздний вечер, пушистый снег падал и падал, падал, а озябшие фонари слабо, но уверенно сияли мутным светом. С двумя большими сумками и картиной я недолго стоял, не шевелясь, на вокзале, а затем, путаясь в следах, в своих воспоминаниях, заученных маршрутах пошёл… домой(?) Домой к папе(?) В дом папы(?) В мой (новый) дом(?)

***


А потом бутылки с вином и виски. Сильное желание начать всё заново.
Подготовка к будущей выставке в феврале, которая начнётся прямо в день его рождения. Недели в поездах Санкт-Петербург-Англия и наоборот. Общение лишь с продавцами и своей хранительницей.

И вопрос: куда идти дальше?

@темы: куклоистории, Максим